Александр Маршал: «Авиация и музыка – ради этого я живу»

На встрече с журналистами заслуженный артист России признался, что ему пришлось посидеть на гауптвахте, чтобы получить возможность профессионально заняться музыкой.

Но когда слушаешь в его исполнении песню «Мой дом Россия», понимаешь – на гауптвахте Александр сидел не зря. И хотя с отцом-лётчиком у него «не было другой дороги, кроме авиации», Александр таковую нашёл. Да так, что и отец уже не жалел о том, что советские ВВС потеряли хорошего пилота.

Хочу поблагодарить «Славянский базар» за приглашение. Потому что для меня каждый визит в Белоруссию – это праздник. У меня здесь очень много друзей. Уж сколько раз я здесь бывал – до сих пор не могу привыкнуть к вашей чистоте. Это очень приятно. Хотелось бы, чтобы и в нашей стране было также. Потому, что Москва приобрела совершено потрясающей вид.

Нам есть, с чем её сравнивать. С той, советской порой – это уже совершено другой город. Чистый и красивый. А вот в остальной части России ещё есть места, где можно было бы «травку подстричь». Ещё раз благодарю за приглашение, и да здравствует «Славянский базар».

– Что значит для вас «Славянский базар»?

– Для меня это – праздник дружбы. Это возвращение в ту великую страну, в которой мы были все вместе. Считаю, нас нельзя разъединять. Мы одним миром мазаны. Это же здорово – когда едешь в Витебск на поезде, и тебя никто ночью не будит на границе, не заставляет вытряхнуть сумку.

– Поначалу вы поступили в военное училище, учиться на лётчика. И неожиданно взлетели к совсем иным высотам. Почему вы решили поменять штурвал самолёта на бас-гитару?

– Для меня это обширный вопрос, на который сложно ответить кратко. Видимо, музыка во мне побеждала всегда. Я постоянно организовывал ансамбли. Начал свою музыкальную деятельность с 7-го класса. Впервые я выступил на танцплощадке в маленьком городке, где жили мои бабушка с дедушкой. К которым я приезжал на летние каникулы. Впервые заработал 80 рублей, и отдал их бабушке. Она заплакала – пенсия у неё была около 30 рулей. С этого всё и началось.

А что я поступил в военное училище – просто у меня не было другой дороги. По той простой причине, что мой отец был военным лётчиком-инструктором. Я вырос в военных городках. Привык к ночным полётам, или когда самолёты прогазовывают. И когда мы переехали в место, где аэродром был далёк от дома – я поначалу не мог уснуть в тишине. Потому что мне не хватало привычного шума. Соответственно, другой дороги я себе не представлял. Как и мои друзья – они все поступили в военные училища.

Но перейдя на третий курс, я понял, что музыка для меня важнее. Я написал один рапорт, потом второй. Потом отсидел на гауптвахте за это дело. Потому что, как сказал мой командир взвода «на тебя, дурака, государство потратило уже два года». Уйти было тяжело. Тем более, что учился я неплохо. В моём батальоне был ВИА, который гремел на весь Ставрополь. Не хотели меня отпускать. Но я ушёл.

Но после того, как я отслужил, и уже долгое время находился на гражданке, я этим делом увлёкся ещё сильнее – я стал летать в Подмосковье. В других местах, где были самолёты. И налетал почти сто часов самостоятельно на ЯК-18Т. Авиация и музыка – это две темы, ради которых я и живу на этом свете. И которые мне очень сильно помогают в жизни.

– Вы пишите патриотические песни, были в горячих точках. Можно ли сказать, что в какой-то степени вы осуществили мечту отца?

– Думаю, отец был бы счастлив. Он ушёл в 2001 году, в 69 лет, и многое не знал. Что со мной происходит. Но я думаю, когда я исполняю песни, написанные о нём, он где-то рядом присутствует. И недавно мне снился. У меня с ним связь. Постоянная. Она была и в юности.

И, как это ни странно звучит, она стала сильнее именно сейчас. На каком-то непонятном для меня уровне.

– Раньше у вас было хобби – вы клеили самолётики…

– Самолётики я давно не клею. Потому, что кроме творчества, у меня существует ещё и бизнес, который требует очень много времени.

 Склеено около 30 штук. У меня есть кот, который по ним лазает, и периодически их ломает. У меня сердце кровью обливается, чиню. В коробках лежат новые, но нет времени их собрать. К тому же, знаете, «мартышка к старости слаба глазами стала». И зрение уже не то. Очки сейчас у меня — с диоптриями. Вы думаете, это я как рок-звезда наряжаюсь? Просто без очков я вас уже не вижу. Так что моё бывшее хобби, из поры, когда было очень много свободного времени.

– Чем занимается ваш сын?

Артём записывает сольную пластинку. Он репер, сценический псевдоним Trilla. Надеюсь, в скором времени вы о нём услышите. Он долго не мог понять, что ему делать в этой жизни. И даже сам просился в армию. Чему я был несказанно рад. Потому что мне всегда говорили: «Ну ты то своего отмажешь?». Но вот нет. Он сам отпросился. Попал в спецназ, в очень серьёзную часть. Порвал там коленную связку. Перенёс операцию. Пока выздоравливал, армейская служба и закончилась.

А потом он стал писать стихи. Конечно, в моём понимании – это нечто иное. Потому что то, что пишу я, и он – это две разные вещи. И рифмы там порой молотком вбитые. Говорю ему: «Как ты мог так здесь?». И слышу в ответ: «Ты ничего не понимаешь. Ты старый».

Но я не хочу брюзжать на это дело, потому что я вспоминаю себя. Когда мой папа был жив-здоров. Молодой и полон сил. Военный лётчик. А у меня был катушечный магнитофон такой, и там звучала рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда». До сих пор помню наизусть все партии. И Дип Пёрпл. И всё это громко. И если я не успевал выключить звук – он спрашивал: «Ну что ты случаешь???». А когда он в 1989-м приехал в Москву, я выступал на стадионе в Лужниках вместе с такими монстрами, как Оззи Осборн, Scorpions, на Московском международном фестивале 12-13 августа. Батя два дня сидел на трибуне. Я в перерывах прибегал к нему, звал пообедать. Он отвечал: «Погоди. Я тут просмотрел всё. (Что было в программе фестиваля). Почему мы раньше этого не слушали? Это же музыка для лётчика-истребителя! Вот если бы на пилотаже это всё…». Я говорю: «Видишь, а ты на меня орал». Поэтому сейчас я пытаюсь быть очень адекватным. И порою прощаю ему некоторые вещи, с которыми в корне несогласен. Но, видимо, время диктует своё… Я вынужден всё-таки понимать молодых. Что они другие.

– Откуда взялось ваше сценическое имя – Маршал?

– У меня рост 194, я стоял первым и в школе на физкультуре, и в училище – в строю. Меня ребята так прозвали. И когда встал вопрос о сольной карьере, решили использовать этот вариант – звучно, красиво.

– Оно вызывало какие-то отклики?

– Множество. Однажды мы с Иосифом Кобзоном прилетели в Чеченскую республику, когда там шли боевые действия. Вместе в командующим ВВС генералом Михайловым. Мы прилетели, нас встречает оркестр. Я со своей сумочкой собрался на выход. Иосиф Давыдович и говорит – «Саша, погоди, они генерала встречают. Дай, он выйдет». А Михайлов и отвечает: «Иди, иди. Иосиф Давыдович, он маршал, а я – генерал. Иди!». Это никогда не выходило за рамки шуток.

– Молодым сейчас пробиться нелегко?

Пробиться всегда нелегко. А шоу-бизнес, кроме таланта, всегда подразумевает под собой ещё и деньги. Причём – немаленькие деньги. Я думаю, что сейчас, чтобы кого-то «раскрутить», нужны большие средства. Ну и конечно, без удачи никуда. Оказаться в нужное время в нужном месте. Как это получилось с группой «Парк Горького». Когда мы в 1987-м году попали в США. Подписали контракт с местной кампанией PolyGram. Тогда советская тематика была актуальна в штатах. И группа, которая неплохо играет хард-рок, была востребована.

– А сейчас общаетесь с коллегами по «Парку Горького»?

Да, конечно. Обязательно. С Сашей Беловым только что сняли клип на новую песню. которая называется «Hellow». Сейчас клип в работе, на монтаже. И думаю, скоро вы его увидите. Снимали мы его на крыше одной из из высоток. С дрона.

– Как вам удаётся поддерживать такую физическую форму?

Есть много хороших русских пословиц… Как говориться, «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Я не знаю, отчего. Я не поднимал штангу, не падал, просто вылезла грыжа между третьим и четвёртым позвонком. Раздавила позвонок, и один из осколков стал давить на нервный корешок. Отнималась нога. Не мог работать. И дикая боль. Я был в шоке. Позвонил Лене Малышевой. Она сразу: «Так, Германия». Потом подумала – «Никакой Германии. Есть доктор Дзукаев. 67-я клиника в Москве». Сделали МРТ. Врач спрашивает: «С палочкой будешь ходить? Тогда операция». Поставили имплант. И он предупредил: «Если ты не будешь постоянно выполнять специальные упражнения, то станешь моим постоянным пациентом». И вот каждый день уже почти три года я без упражнений из дома не выхожу.

Не с тяжестями, а когда ты сопротивляешься притяжению Земли – например, отжимания. Доктор мне рассказал совершено потрясающий случай. Когда культурист приехал с женой с рынка с тяжёлыми сумками. Она выгрузила всё из машины, поставив пакеты на землю. Он хотел их поднять… И в итоге с такими бицепсами – ему тоже делали операцию.

– И немного о вашем бизнесе…

Давайте лучше об искусстве поговорим. Когда начинаю про него думать, у меня голова болит.

– И всё-таки – что это?

Да это необязательно. Но ничего противозаконного.

– Ваша дочь, Полина, живёт в США. Чем она занимается?

Она закончила колледж, но работает в компании не по специальности. Всё надеюсь, что подарит мне внуков. Её мать увезла её туда, когда она была маленькая. Это без меня всё было. Я наоборот, вернулся в Россию, а они уехали туда. Она там выросла, и это уже совсем другой человек. Прожив там 10 лет, я понял, что дети, которые там выросли – это уже совсем другие люди. Потому, что это очень другая страна. Там всё иное.

– Что происходит сейчас в вашей личной жизни?

В моей жизни ничего не происходит. Вот это самое главное. Потому что, как только начинает происходить — начинается выяснение отношений. Прекрасно живу. И пока всё хорошо.

– А животные у вас есть?

Есть уникальный кот. Его зовут Тимка. И это очень интересная история. У мамы тоже был чёрный кот, Тима. Он умер ровно через год, также 9 мая, и также в три часа ночи. А через пару месяцев спускаюсь по лестнице, слышу шум. Гляжу – котёнок. Трётся, не уходит. Говорю ему: «Ну заходи». Назвал также. Какое-то мистическое послание от мамы. Рассказываю – аж дрожь берёт.

– Много ли у вас единомышленников? Трудно ли вам проводить свою гражданскую позицию и в творчестве, в музыке, и в жизни? Много ли людей вас понимают, и на каких площадках вы доносите это до слушателей? Не планируете ли об этом написать книгу?

Пару лет назад у меня был тур по Латвии, Литве, Эстонии. Я проехал со своими ребятами все три страны на автобусе. Были полные залы. И я такого радушного приёма даже не помню. Да, в России здорово принимают, но так, как принимают там – это нечто особенное.

– Потому, что очень тяжело у нас, и появилась такая ностальгия.

И потому, что простые люди ни при чём в этой делёжке власти. А что касается Украины – так получилось, что после демобилизации отец с мамой поменялись на Киев. Потому, что мама всё время ныла – ей надоели маленькие городки, она хотела в большой город. И они туда переехали. Я там никогда не жил. Я приезжал, когда всё было хорошо. И к родителям в гости, и на гастроли. И мне эти места знакомы, и Украину я люблю также, как и Россию. Мне нет разницы. Спустя время произошли известные события. Были составлены списки инакомыслящих. Ведь, когда отец ушёл в 2001-м году, я его ещё похоронил. А когда три года назад ушла моя мама, 9 мая, я понимал, что я поехать не смогу. Я позвонил адекватным людям, попросил подстраховать в аэропорту. Они созвонились с СБУ. Там не рекомендовали приезжать. Друзья сказали: «Не волнуйся, мы всё сделаем». Год назад ушла сестра. Они все кремированы, и все на Ваганьковском кладбище. У меня подходит комок к горлу – до чего же мы дошли. До чего мы все дожили.

– А книгу?

– У меня столько планов в стихотворной форме. А книгу… Мне Лёша Белов говорит – давай напишем о «Парке». Всё-таки первая группа, прорвавшая «железный занавес». Представляете, 87-й год, когда я был невыездным даже в Болгарию. В 87-м году съездил в Венгрию. Может там где-то что-то ляпнул… Я не знаю – нам же не объясняли. И стал невыездной даже в Болгарию. А потом попал сразу в США. Крышу снесло, всё восторженно воспринимали. Лёша предлагает написать книгу. И вот как-то не можем собраться.

– А круг единомышленников? Достаточно большой?

Вся Россия.

– Вы поёте на очень разные темы.

– Потому, что жизнь такая многообразная. Я один из счастливейших людей, которые имеют счастливую возможность петь в разных стилях. Есть вокалисты, которые всегда работают в одном направлении. А я вот, повторюсь, побывал во многих горячих точках. И написать о тех ребятах в стиле рок – невозможно. Поэтому мой концерт очень разнообразен. Он состоит из блоков, в которые входят и «Парк Горького», и шансон, и композиции на политические темы. Вступление – вообще Рахманинов, второй концерт. Мне это нравится – быть разным. В «Парке Горького» мне приходилось два с половиной часа орать так, что глаза на лоб вылазили. И после концерта все уходили тусоваться, а мне нужно восстановиться. А наутро друзья мне рассказывают: «Как вчера здорово было. Жаль, тебя не было».

– Вы бывали в Израиле. С чем у вас ассоциируется наша страна?

– Поскольку я христианин – то для меня это Святая земля. Это храм Гроба Господня, Стена Плача. Там замечательные, милые люди. Меня впечатляет, что они могут за 24 часа поставить под ружьё всю страну. Это говорит о многом.

Это я привожу в пример нашим солдатам. И поскольку я член Общественного совета при Министерстве обороны, то езжу много по воинским частям, кораблям. Я вижу, что и наша боеготовность и техника сегодня – тоже на высочайшем уровне.

– Хочу поблагодарить за вашу патриотическую позицию. Я тоже дочь лётчика. Везде, где я жила, а мой отец служил – сейчас натовские базы. Весь российский шоу-бизнес так сильно боится политической тематики! Очень нужны патриотические песни. Потому, что нам надо воспитать следующее поколение. Ведь русские — самый разделённый народ. И надо дать всем русским российские паспорта! Мы, может, и не переедем жить в РФ. Но мы же русские! Нам даже в Израиле говорили, что «ваши евреи, которые из СССР приехали – они всё равно русские».

У меня целый цикл песен о войне. В основном о пилотах. но не только. Хочу записать диск на эту тему.

 В Сирии я выступал для лётчиков прямо с боку взлётной полосы. Ещё в самом начале этой кампании. И представляете, когда ты с гитарой начинаешь, и буквально в 10 метрах от тебя взлетает такая машина!!! Это такая мощь! Самолёты – это то, что даёт мне силу. И лётчики – это особая каста. Они все с чувством юмора. Без чувства юмора в авиации люди долго не держатся. Это я знаю по своему отцу. Который был строг, но подколоть мог так, что мало никому не покажется.

– У вас есть замечательная песня «Счастье». Что такое счастье, и счастливы ли вы?

– Юрий Никулин когда-то хорошо сказал: «Счастье, это когда с работы хочется возвращаться домой, а утром хочется идти на работу». Но я рассказал вам свою историю с позвоночником. Поскольку мы все состоим из костей, мышц, и т. д., то счастье – это когда у тебя ничего не болит, господа! Я вам честно говорю! Поэтому «Будьте здоровы, живите богато!»

Фотографии автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *